Девушка с белым лицом

Я столько уже претерпел, извертелся в поисках выхода из тупика, но так ни разу никому про Риту не сказал. И сейчас, когда у меня появился реальный шанс на спасение, глупо было бы вплетать ее в историю, и без того отдающую мистикой.

- Вы назвали ее своей дочерью, - сказал Шпатов, не спуская с меня глаз.

Нетрудно было понять, кто просветил следствие. Возможно, Элли сама сдалась в руки правосудия: бросила меня вчера, позвонила Черепанову и отправилась к нему на исповедь. Или сначала позвонила, а потом бросила…

- Да нет, просто знакомая… Мы с женой в разводе уже почти семь лет, у меня давно своя личная жизнь, и все равно я испугался. Ну, когда она Риту увидела. Вот я и ляпнул. Нет у меня никакой дочери.

- И где сейчас эта Рита?

- Она ушла еще до того, как появился Антон.

- Совсем ушла?

- Совсем.

- А что вы делали на кладбище, на могиле Елены Тихомировой? Вика Тихомирова утверждает, что вы к ней грязно приставали.

- Да нет, я просто пытался с ней поговорить. Хотел узнать, что она знает обо всем этом… Вы же сами сказали мне про… ну, кто там на Медвежьих озерах утонул?

Шпатов кивнул, заглянул в свой электронный блокнот.

- Борушин и Прокудин…

- Там еще третий кто-то был… Антон - четвертый, а был еще третий.

- Махорин Константин Витальевич. Утонул в апреле этого года. На Медвежьих озерах.

- В полночь?

- Почему в полночь?

- Ну, не знаю, подумал просто. Антон в полночь утонул. И Прокудин мог ночью, ну, если на Крещенье… С кем он там у проруби был?

- Я пока не готов ответить на этот вопрос, - качнул головой Шпатов. - Ни вам, ни вообще. Информация пока крайне скудная, будем разбираться. И еще, надо бы выяснить, что связывало Борушина, Прокудина, Махорина и Каплунова. Если Игорь Борушин - это Игарик, а Евгений Прокудин - Джим…

- Константин Махорин - Костюха, - добавил я.

- Вот-вот. Если они друзья Каплунова, если они вместе убивали Елену Тихомирову, то многое становится ясно… Непонятно только, кто убивает. Сама Елена Тихомирова не может…

- Возможно, это как-то связано с Викой Тихомировой.

- Хотите сказать, что это Вика убивает?

- Убивает?! - оторопело протянул я.

У Луны две стороны - передо мной Вика Тихомирова выставила себя в темном свете, а Шпатов поворачивал ее лицом к солнцу.

Зачем Вика приходила к Елене на могилу? Может, она давала клятву и дальше мстить ее убийцам? Или даже отчитывалась за смерть бубнового валета.

Вика и Лена были подругами, это во-первых. А во-вторых, Вика действительно могла убить, если она с такой легкостью отправила меня в нокаут. Изощренный удар - признак мастерства и даже профессионализма. Неужели это она мстит и убивает?

- Давайте не будем гадать, Максим… - Шпатов заглянул в свои записи: - Яковлевич. Давайте сначала разберемся с друзьями Каплунова. Если они действительно друзья… А потом уже дойдет очередь и до Вики Тихомировой. Кстати, почему она Тихомирова? Сестра Елены?

- Жена… Вторая жена ее мужа.

- Понятно.

- Что-то нечисто в этой семейке, - сказал я.

- Разберемся. Обязательно разберемся… - Оперативник поднял руку, как это делают, подставляя локоток даме, но всего лишь глянул на часы, приподняв рукав куртки. - Но - потом.

- Когда потом? - уныло спросил я.

Он-то сейчас уедет в свой отдел, а я останусь, пока за мной не прибудет конвой.

- Я вам позвоню.

- Куда, в Бутырку?

- Не надо в Бутырку… - усмехнулся Шпатов. - Вы свободны, Максим Яковлевич… Жаль, не могу подбросить вас до Москвы. Сразу вас не отпустят - формальности, а я очень спешу…

Оперативник записал номер моего телефона, который остался дома, пожелал удачи и ушел, оставив меня в недоумении, близком к эйфории. За один только побег меня могли привлечь по всей строгости закона, а еще я закрыл следователя в своей квартире, фактически лишив его свободы. Полицейские гонялись за мной, тратили силы, рассылали ориентировки - это большой «минус» в мое личное дело. Но нет, меня действительно отпускали домой, правда, из участка я вышел часа через два после того, как уехал Шпатов. Еще и ключи от квартиры вернули, которые он привез с собой и передал в дежурную часть.

А вот денег у меня не было и документов тоже, но положение спасло такси и мое честное слово. Машину вызвали по приложению, а деньги я собирался взять дома, из тайника, где у меня хранилась наличность. Открывая дверь, я надеялся застать дома Риту, но, увы, в квартире меня встретила мертвая тишина.


Я расплатился с таксистом, щедро накинув сверху, дома заказал пиццу и пустил в ванну горячую воду. И снова на ум пришла Рита, мне даже показалось, будто кто-то коснулся меня рукой. Если это ее призрак бродит по дому, то не страшно, даже волнующе приятно.

Обычно я не принимал ванну, предпочитая душ, но после тюремной камеры с вонючим бомжом захотелось отмокнуть в горячей воде, вымывая телесную грязь из глубин кожных покровов, успокоить нервный зуд и согреть душу.

Но в спокойной тишине ванной комнаты меня накрыло чувство одиночества. Казалось бы, вот он, долгожданный покой, никто не гонится, не надо прыгать в собачье дерьмо, не скрипит противно решетка тюремной камеры, но не было чувства победы, и остро не хватало Риты. Я ощущал присутствие этой чудесной девушки в каждом звуке, в шелесте пены, в легком бурлении воды, в своем тихом вздохе по ней.

И еще вдруг захотелось вернуться на кладбище, постоять в тишине, подумать, перебирая мысли, как четки на веревочке. Нет, я не ощущал там присутствия Риты, но мне хотелось еще раз глянуть на памятник, как в окно, в котором мертвые выглядят как живые. И еще я хотел спросить у Елены, как мне найти Риту, уж она-то могла дать мне ответ.

А Риту я должен найти: живая или мертвая, она нужна мне. Живую буду любить, а мертвую предам земле, упокою ее душу. Я думал об этом на полном серьезе, не чувствуя себя сумасшедшим, но сердце ушло в пятки, когда вдруг открылась дверь.

Я ожидал увидеть Риту с белым лицом и чернильными губами, но на меня смотрела Элли. Вот уж кого я не хотел сейчас видеть и даже знать.

- Ты уже здесь? - Она радовалась так, как будто между нами не было предательства ни в прошлом, ни в настоящем.

- Знаешь ты кто? - стараясь сохранять спокойствие, спросил я.

И закрыл глаза, не желая видеть ее.

- А что мне оставалось делать? Позвонил Черепанов, сказал, что находится рядом. Если бы я не уехала, он бы тебя нашел. Элли далеко не дура, она должна была понимать, какую ахинею несет.

- Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, если скармливаешь мне этот бред.

- Но Черепанов звонил мне! - Элли смотрела на меня с искренним возмущением, и это не могло не раздражать.

- Исчезни! - Я потянулся к душевой лейке, которая лежала на смесителе.

- Ну, хорошо, - неохотно согласилась она.

Когда я вышел из ванной, Элли чистила картошку. Нож мелькал в ее руках, как смычок над скрипкой виртуоза. Фартук был не просто наброшен, а завязан на все узелки.

- Я же сказал - исчезни.

Я с осуждением смотрел на нее, но Элли как будто не замечала этого. Она бросила картошку в кастрюлю; не успело еще сойти волнение с поверхности воды, как вслед за одним клубнем полетел второй. Элли была шустрой во всем: готовила быстро и вкусно, в доме убиралась до стерильной чистоты, голова у нее никогда не болела. И от одного мужа к другому перебегала ловко и проворно. Черепанову меня слила - как польку-бабочку станцевала.

- Ты мне здесь не нужна.

- Мы должны держаться вместе, - не поднимая головы, сказала она.

- Не будем мы вместе. Ни на кладбище, ни здесь.

- Кстати, о кладбище… - голос Элли дрогнул. - Я узнала ту девушку, которая была у тебя.

- Черепанов показывал тебе фотографию с памятника?

Меня задержали вчера вечером, а сейчас уже половина четвертого, Черепанов за это время мог несколько раз съездить на кладбище и допросить Элли.

- При чем здесь Черепанов? - занервничала она. - Ты же сам говорил про русалку, а ездили мы вчера к кому?…

- Ты говорила с Костровой?

- Нет. Но читала ее публикацию.

- Вместе с Черепановым?

- Да при чем здесь Черепанов?! - Элли неосторожно дернула рукой, чиркнула ножом по ногтю и рассекла его до мяса.

Нож она бросила в мойку, а раненый палец подставила под струю холодной воды.

- Это все из-за тебя! - захныкала Элли. - Пристал со своим Черепановым!… Перекись неси!

Рана оказалась пустяковой, я обработал ее перекисью водорода, туго перевязал и проделал все это с каменным лицом.

- Тебе совсем не жалко меня, - тоскливо вздохнула Элли, наблюдая за мной.

- Мне жалко Лену, которую убил твой муж.

На самом деле я испытывал жалость к Элли, но именно поэтому и хотел поскорее избавиться от нее. Она уйдет, и мне станет легче.

- Антон никого не убивал. Ты сам все придумал.

- Я придумал Риту.

- Почему придумал?