Самые яркие звезды

Я продолжала работать и даже продлила сеанс минут на десять. Когда я закончила, он поблагодарил, заплатил, дал хорошие чаевые и, прямо как приличный клиент, вежливо попрощался.

Я получила от него, что хотела, но от этого было еще противней — у меня остался горький привкус, как после плохого кофе.





Глава 54




Никогда еще, отработав смену, я не испытывала такого облегчения. После жуткого сеанса с Каэлом Мали попросила взять незапланированную клиентку.

Или из-за моего настроения, или дело было в самой клиентке, в общем, я никак не могла ей угодить. То я давила слишком слабо, то слишком сильно. Сначала ей стало холодно, и пришлось ее укрыть двумя покрывалами, потом ей стало жарко, пришлось одно убрать. Потом оказалось, что от запаха свечей у нее болит голова и лучше их затушить. Я терпеливо исполняла все прихоти, старалась настроиться на доброжелательный лад. Казалось, сама вселенная решила испытать, может ли Каэл напрочь испортить мне день.

Постепенно он все же отошел на задний план, я дала волю воображению и стала представлять себе жизнь этой женщины: много работает или, например, в семье что-то не заладилось. Наверное, только на мне она и могла отыграться. Ну, лучше так, чем на детях или на себе. Я даже преисполнилась сочувствия: кому теперь легко… А под конец она заявила, что мне не помешало бы подстричь ногти. И ушла, не оставив чаевых. Так бы и послала ее куда подальше!

Записанный на час клиент был, слава богу, ничего. Потом тоже пришла приятная молодая женщина, работавшая в студии йоги через квартал. Она почти сразу задремала, а над ее мышцами — вполне расслабленными — особо и трудиться не пришлось. Все же я была очень рада, когда день закончился. Какое счастье: можно идти домой. Мали дала мне ибупрофена, и грохотание в голове поутихло. Только паршивое настроение никуда не делось. Я злилась, нервничала и никак не могла успокоиться.

Хотелось опустить шторы, лечь в постель и укрыться с головой. Тишина и темнота.

Когда я подошла к дому, на крыльце сидел он. Моя самая большая беда и самая большая радость — с доставкой на дом.

Каэл.

В ушах наушники, взгляд устремлен в пространство, сам весь на взводе. Он даже не заметил, как я подошла.

— Пришел требовать назад деньги? — непринужденно спросила я. Ну, пришел, и что? Мне он не интересен. Ничуточки. Я совершенно спокойна. Теперь он меня ничем не проймет. Никогда.

— Нет. Я подумал, нужно закончить наш разговор.

— Это который? — прикинулась я, но Каэл, конечно, меня насквозь видел. Вечная игра в кошки-мышки, из тех, в какие играют взрослые.

— Насчет того, встречаемся мы или нет.

— Мы — точно не встречаемся. — Я выдавила смешок.

— А что у нас тогда?

— Ты говорил, что не знаешь.

— Ты тоже, — не остался он в долгу.

Каэл держал в руке апельсин. Большой, оранжевый, в его ладони он казался маленьким. Каэл поглаживал кожуру большим пальцем.

— Я хотел бы узнать тебя получше, только и всего. Ты не против?

Наверное, с такой внешностью ему никогда не приходилось задавать девушкам подобные вопросы. Любая, не задумываясь, сказала бы «да». Я — единственная идиотка, которая сама все запутывает. Меня так сильно к нему тянуло, а я все сомневалась в своих чувствах. И в его тоже.

На Каэле была серая военная футболка и черные штаны. Просто обидно — до чего он хорош в любой одежде.

— И как ты планируешь это сделать? — спросила я.

Видимо, такой реакции он и ожидал. Даже как будто пытался натолкнуть меня на подобный вопрос. Мне польстили его старания. Я сразу почувствовала себя значительной.

— Буду задавать тебе вопросы. Как же еще?

Сегодня он был настроен шутливо; исчез тот бесстрастный тип, с которым я общалась раньше.

— Ну ладно, давай, — равнодушно сказала я.

Он кивнул на крыльцо.

— Сядь хотя бы. А то что это за свидание.

— У нас не свидание. Мы просто сидим вместе, стараемся узнать друг о друге побольше. И все.

Сказано было скорее для себя, чем для него.

Я села на крыльцо и вытянула ноги.

— Раз ты постоянно твердишь, что мы друг друга не знаем, я постараюсь тебя узнать, любой ценой.


Держался он уверенно. Уверенно говорил, уверенно улыбался. Даже поза его выражала уверенность. Я ощутила знакомый трепет внизу живота.

— Ладно-ладно. Хватит болтовни, давай спрашивай.

Я пыталась не смотреть на его рот, на то, как он провел языком по губам.

Каэл начал чистить апельсин.

— У меня только один, но могу поделиться.

В своей веселой версии Каэл нравился мне больше.

— Свидание налаживается, — пошутила я.

Он покачал головой.

— Нет, ты же сказала, у нас не свидание.

— Туше. Давай уже вопрос, или прекращаем наше несвидание.

Мы оба знали, что это пустая угроза.

— Между прочим, ты-то сам ничего о себе не рассказал.

— Ну, тогда ты первая спрашивай.

Я задумалась: что же я хочу о нем узнать? Очень многое. Музыка. Точно, спрошу про музыку.

— Есть у тебя любимая группа, не из популярных?

Глаза Каэла расширились, он повернулся ко мне, очень довольный.

— Много. Мне нравятся малоизвестные группы. В основном, такие и слушаю. Например, «Муна»[16]. Недавно их нашел. Они классные.

— Ну, эти-то довольно известные. Совершали тур с Гарри Стайлзом[17].

Я рассказала Каэлу, как мы с Элоди пытались купить на них билет, но не успели. Мне тогда пришлось отработать несколько дополнительных сеансов, чтобы купить билеты у перекупщиков.

— Любишь Гарри Стайлза? А если бы тебе предложили на выбор один-единственный концерт, на кого бы ты пошла?

Я кивнула: да, Гарри Стайлза люблю, и задумалась насчет второго вопроса. Среди самых любимых я обычно называла Аланис Мориссет[18], однако сейчас, отвечая Каэлу, я говорила первое, что приходило в голову. Это давало ощущение свободы. Он хотел видеть меня настоящую. И я ответила не так, чтобы ему понравилось, а сказала правду:

— На Шона Мендеса.

— На Шона Мендеса?

Мне показалось, что сейчас Каэл отпустит шутку, и я поспешила спросить:

— А ты?

— Ну… я бы пошел на Эми Уайнхаус[19], если бы она не… — Каэл не договорил «умерла». Наверное, из деликатности.

Я одобрительно улыбнулась.

— Или «Кингз оф Леон» — первый тур, когда их мало кто знал.

— Составлю-ка я список неизвестных групп к нашему следующему… не знаю, как это назвать.

— Следующему несвиданию.

Похоже, нам обоим хотелось услышать слово «следующий».

— Точно. — Я испытала и волнение, и облегчение.

— Значит, — продолжал Каэл, — теперь моя очередь. Если я попрошу описать Остина одним словом, какое ты выберешь?

— Ну… — в задумчивости я почесала кончик носа, — благонамеренный?

Впрочем, я сомневалась. Не это слово я искала.

— Здесь почти два.

— Два корня, но слово одно. У него всегда хорошие намерения. Просто воплощает он их паршиво.