Ты должна мне убийство

С барной стойки послышались печальные стоны. Кто-то упустил шанс забить гол.

— Перестань притворяться идиоткой, — отрезала Никки. — Я все прекрасно поняла: новый парень, ты влюблена и все такое, но нужно правильно расставлять приоритеты!

— Это ты заставила его привести меня на колесо обозрения.

— Я никого не заставляла ничего делать, — она со вздохом откинулась на спинку стула, — просто сказала ему, что такая возможность выпадает лишь раз в жизни, и это стоит разделить с кем-то близким.

— Когда мы с тобой познакомились, помню, я рассказала тебе про свою боязнь высоты.

— Правда? — Одна из ее аккуратных бровей взметнулась на лоб. — Хм, вот сейчас припоминаю, ты действительно говорила что-то такое. Но взгляни на это с другой стороны: ты встретилась лицом к лицу со своим страхом и победила его. Чутье подсказывало мне, что ты не поддашься эмоциям при нем, и я была права. Ты прошла этот маленький эксперимент.

— Зачем ты сказала ему, что изучаешь историю искусств?

— А что? — Никки начала ковырять лак на ногтях. — Мне нравится этот предмет, может, буду изучать его когда-нибудь. — Она пристально посмотрела на меня. — Зависит от того, будут ли у меня деньги на университет.

— Я не знаю, как сделать это, — сказала я напряженным голосом. — Меня поймают.

Никки помолчала, ожидая, пока группа девушек в до невозможного коротких юбках и на невероятно высоких каблуках пройдет мимо нашего столика.

— Мне нравится, что мы наконец-то обсуждаем как, а не что. Это прогресс. Поборов один из своих страхов, ты действительно движешься вперед.

— Я все стараюсь донести до тебя, что не подхожу для этого дела. Если меня поймают, — а меня точно поймают, — то для тебя это тоже ничем хорошим не кончится. Копы захотят докопаться, почему я убила ее, и вся правда выйдет наружу. Ты окажешься в тюрьме вместе со мной. Так что лучше тебе нанять профессионала. — Я говорила так тихо, что никто из окружающих не мог нас услышать. — Убийцу-наемника.

Никки захохотала.

— Наемника? Прям как в плохом фильме про гангстеров. Но снимаю шляпу: по крайней мере, ты больше не пытаешься убедить меня в том, что люди не заслуживают такой судьбы, что это неправильно, бла-бла-бла. Вся эта высокоморальность мне жутко наскучила.

— Быть честным человеком не скучно.

— При этом ты написала список причин, по которым Коннор заслуживал смерти.

— Это не значит, что я хотела столкнуть его под поезд! — попыталась защититься я.

— Нет, именно этого ты и хотела. Просто боялась. Или думала, что тебя поймают. Но вот в чем дело, — она дважды постучала меня по плечу, как королева, посвящающая в рыцари, — я в тебя верю. И знаю, что ты умная. Ты все придумаешь. Но у тебя заканчивается время.

— Я не могу…

— Больше никаких отмазок. — Теперь она говорила отрывисто и без привычной доли юмора. Ее зубы внезапно показались мне очень острыми в темном освещении паба. — Завтра меня не будет дома. И в этот раз, когда вернусь, я не хочу быть разочарованной.

Алекс подошел к нам, держа в руках напиток для Никки. Она улыбнулась ему, и эта улыбка больше подходила Джокеру из фильмов про Бэтмана.

— Вот спасибо! — Она взяла стакан и сделала большой глоток, после чего поднялась из-за стола. — Ну, не буду больше мешать вашему свиданию, оставлю вас, голубков, наедине. А мне пора бежать.

— Не хочешь вернуться с нами? А то уже поздно, — предложил Алекс.

— Ах, — улыбнулась Никки, — какой галантный мужчина. И ты прав — это действительно опасный город…

— Уверена, ты будешь в порядке, — отрезала я.

— Ты как никогда права.

Она допила свой коктейль и вышла из паба.





Двадцать шесть





Двадцать седьмое августа



Осталось 4 дня


Весь день меня не покидало чувство, будто надо мной висят огромные часы, отстукивающие секунды до момента, когда я должна что-то сделать. И не просто что-то, а пойти на убийство.

Весь день я продолжала проверять свой телефон: вдруг секретарь в лагере наконец-то сжалилась надо мной и попросила Эмили перезвонить? Но звонка не было. Только тиканье часов, спешащих приблизить меня к точке невозврата. Никки хотела от меня невозможного, отчаяние душило меня все сильнее и сильнее.


Незадолго до полуночи в мою дверь тихонько постучали. У меня перехватило дыхание. Наверняка это Никки — она могла спокойно проникнуть в общежитие и, вероятно, пришла за ответом, почему я не была в это время у нее дома и не столкнула ее мать с лестницы. Я закрыла глаза, молясь, чтобы она ушла. Но стук раздался снова.

Я приоткрыла дверь и высунула голову в коридор. Напряжение как рукой сняло, когда я увидела Алекса.

— Что ты тут делаешь? — Я впустила его в комнату и на всякий случай осмотрела коридор: не заметил ли нас кто-нибудь.

— Я беспокоился.

Моя комната была такой маленькой, что он коснулся меня, когда протискивался мимо. Места для двоих оказалось мало, так что мы сели на кровать. На мне была толстовка, нуждающаяся в стирке, и старые шорты, в которых я всегда спала. Надеюсь, он не ожидал увидеть меня голой.

— Не надо волноваться обо мне.

— Ты весь день была очень тихой. И совсем не разговаривала со мной вечером. — Он смущенно поерзал на месте. — Я тебя чем-то обидел?

— Что? Нет, конечно.

— Я думал, может, это из-за Эрин… — Он тяжело сглотнул, но продолжил: — Все шло хорошо, пока я не позвал ее к нам за столик вчера. После этого ты стала замкнутой. Ты же понимаешь, что она просто друг? Ну, даже не друг, мы просто разговаривали пару раз. Понимаю, она может казаться чуть-чуть… ну… экстравагантной. Но она мне не нравится, ничего такого.

Я поморщилась: мне совсем не хотелось заставлять его чувствовать себя виноватым. Он — лучшее, что со мной когда-либо случалось.

— Прости. — Я нервно теребила руками одеяло. Мне хотелось сказать ему, что Эрин не просто «экстравагантная» девушка, которая любит флиртовать, — она опасна. Но он бы не поверил мне. — Дело не в тебе. Я просто не могу привыкнуть к городу и плохо сплю в последнее время, — я обвела рукой свою крошечную комнату, — хотя не знаю, как это возможно в подобных хоромах.

На самом деле я прекрасно знала причину: Никки ждала, что я убью ее маму сегодня. Но этого не случится, у нее закончится терпение, и для меня все обернется очень плохо.

— Почему ты не можешь спать? — спросил Алекс.

Мы сидели бок о бок, касаясь ногами друг друга. Ко мне внезапно пришло осознание того, что мы сейчас находимся на моей постели. Даже воздух казался наэлектризованным.

— Не знаю. Просто так.

— Знаешь, — он вздохнул, — все наладится.

Он коснулся моего подбородка и повернул к себе лицом. Я кивнула, хоть и не могла поверить его словам. Сердце стучало с бешеной скоростью, и не только из-за прикосновений Алекса: я до смерти боялась Никки. Того, что она может сделать со мной за бездействие или, еще хуже, что я могу натворить под ее давлением, лишь бы она оставила меня в покое. Сколько бы я не раздумывала над этой проблемой, решение никак не приходило. Меня начало трясти.

— Эй, ну что ты. — Алекс притянул меня ближе, и напряжение отошло на второй план. В его объятиях я чувствовала себя тепло и надежно.

— Чего ты так боишься?

— Кажется, всего на свете, — вздохнула я и закрыла глаза.

— А меня?

— Тебя не боюсь. — Я притянула его поближе и продолжила, стараясь не заплакать: — Прости, что постоянно все порчу. Я вроде как… должна быть умной, но в последнее время веду себя совсем как дура.

— Ничего ты не портишь. Порой все идет не по плану и без нашего участия. — Он мягко погладил меня по спине, пытаясь успокоить. Моя рука оказалась зажата между нами под неудобным углом, но я не хотела шевелиться, боясь, что он отпустит меня и я больше не смогу чувствовать его размеренное дыхание. — Запомни: все рано или поздно налаживается. У жизни на все есть свой план. Подумай только: какие были шансы, что мы оба поедем в Лондон по этой программе? А что родимся в примерно одно время? Представь себе неловкую ситуацию, если бы мы встретились, когда тебе было уже девяносто лет. Все бы считали тебя моей бабушкой.

— Или, — засмеялась я, — ты мог бы родиться в другой стране и говорить на иностранном языке.

— Надеюсь, на французском — языке любви. В общем, мы не знаем, что нас ждет в будущем.

— Я понимаю.

— Ты мне очень нравишься, — прошептал он мне на ухо, и я задрожала от его дыхания. — И я тебя никогда не обижу, обещаю.

— Ты мне тоже нравишься, — прошептала я. Мне казалось, что в этой тишине он должен слышать громкий стук моего сердца.

— Жизнь наладится. Сейчас все кажется нам странным, потому что мы не дома и потому что произошла такая беда. Но через пару дней мы окажемся в родном городе и все вернется на круги своя.

— Я бы хотела познакомиться с твоей семьей, — призналась я. — Особенно с младшим братом.

— Ты, очевидно, пропустила мои рассказы мимо ушей. Он сбежал из самого нижнего круга ада, настоящий полудемон. И он плохо пахнет, я не упоминал? Будто у него аллергия на мыло. Но ты должна увидеть моего пса. Он офигенный.

— Неужели он пахнет лучше?

— Хм, спорный вопрос. Чубакка любит валяться в отходах на пляже, чем просто выводит мою маму из себя. Но я люблю его.

— Тогда и я его полюблю. — Я еще сильнее прижалась к груди Алекса.

— Тебе полегчало?

— Ага, — пробормотала я, ощущая долгожданное спокойствие.

— Сможешь теперь заснуть?

Сомнительно.