Все твои грязные секреты

Робби взглянул на меня.

– Я думал, ты единственный ребенок.

Я глубоко вдохнула. Меня пробрала холодная дрожь. Я еще не рассказывала Робби о Мэгги, а сам он не догадался связать факты. Для меня стало таким облегчением – общаться с человеком, который не испытывает ко мне жалости. Но я могла рассказать Робби. Я могла ему доверять.

– Так было не всегда. – Слова прозвучали как тихий шепот. – У меня была старшая сестра. Ее не стало, когда я училась в восьмом классе.

Он вскинул брови.

– Так, погоди-ка. Блин. Та девушка, которая умерла, когда мы учились в восьмом классе… та старшеклассница… это была твоя сестра.

Глядя в землю, я легонько кивнула.

– Прости. Я не знал.

Он обнял меня и прижал к себе. В памяти всплыло ее мертвое лицо, и я крепко зажмурилась и уткнулась в куртку Робби, чувствуя, как дрожь сотрясает меня, давая выход тоске и боли. Он обнимал меня, а я пыталась сдержать слезы, надеясь, что люди, толкущиеся у входной двери, ничего не заметят.

– Она хотела стать врачом и получила стипендию для поступления во все эти великолепные университеты, – наконец, выговорила я, вытирая одинокую слезу, которой все-таки удалось просочиться наружу. – Папа считает, что мне, в отличие от нее, не дадут стипендию. Поэтому он хочет, чтобы я подала документы в государственные вузы – там дешевле. Он думает, у меня не получится стать продюсером и зарабатывать достаточно, чтобы платить по студенческому кредиту. А она бы справилась. – Слова застревали в горле, и я с трудом прокашлялась. – Так что я вроде бы понимаю, каково тебе. Это ужасно. И я очень тебе сочувствую.

– И я тебе тоже. – Робби поцеловал меня в щеку, не отпуская от себя. – Но послушай… не позволим никому нас остановить. Мы не допустим, чтобы это стало для нас преградой. – Он встряхнул меня за плечо, и я подняла на него взгляд. – Если я хочу играть в бейсбол, то я буду играть в бейсбол. И если ты не хочешь поступать в государственный вуз – не поступай. Если хочешь взять кредит на обучение – это твой выбор. Это наша жизнь. К черту мысли о том, кто что подумает.

Я улыбнулась.

– Верно. Пусть идут к черту.

– Чего такие серьезные? – раздался неподалеку чей-то голос. Мы с Робби повернулись в ту сторону и увидели, что к нам направляются Зейн и Прия. Я еще раз вытерла щеки, и мы встали, чтобы поздороваться с ними.

Мы обнялись, а потом, чуть отстранившись, Прия всмотрелась в мое лицо.

– Ты в порядке?

– Ага, абсолютно. Просто у нас был важный разговор.

– Буэ, – фыркнул Зейн. – Неудивительно, что ты расстроена. Слушать этого дурня – сущее мученье.

– Заткнись, а? – ответил Робби, но все-таки рассмеялся.

Зейн открыл дверь в закусочную «У Майка» и пригласил нас войти. Официантка провела нас к столику в середине зала и раздала всем меню, игриво улыбнувшись Зейну. Когда мы рассаживались, Прия покосилась на нее.

Но Зейн не обратил на это никакого внимания.

– Простите, что я опоздал. – Он протер глаза. – Хорошо, что вообще получилось добраться.

– А что случилось, приятель?

Зейн хмуро посмотрел на Робби.

– Опять мой братец. – Брат Зейна учился в десятом классе. Несколько раз я видела его, когда заходила к ним, – обычно он прыгал куда-то на костылях. В прошлом году он сломал ногу в трех местах, когда катался на лыжах. Я с трудом нашла на его гипсе свободное место, чтобы расписаться.

– А, – сказал Робби, словно понял, что имел в виду Зейн.

Прия выглядела так же растерянно, как и я.

– А что случилось? – Наверное, она не стала расспрашивать его, пока они ехали сюда.

Он отмахнулся от нее.

– Не хочу сейчас об этом говорить.

– У его брата проблемы с наркотиками, – ответил вместо Зейна Робби. – Опиоиды. Мама выходит из себя каждый раз, когда находит его очередную заначку.

– Вот дела, – сказала я.

Зейн мрачно взглянул на него.

– Я же говорю, не хочу говорить об этом.

– Тут нечего стыдиться, – произнесла Прия. – Как я понимаю, сейчас это огромная проблема для нашей страны. Куча людей подсела на наркоту. Я видела в новостях, что…

Зейн хлопнул рукой по столу так, что посетители за соседним столиком вздрогнули и оглянулись на нас.

– Я же сказал… на хрен все эти разговоры.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрите на эту пеструю компанию. – К нашему столику подошел Скотт, держа в руках блокнот, словно готовясь записывать наш заказ. У меня внутри все сжалось. Я по-прежнему не была на сто процентов уверена, чем именно они с Сашей занимались тогда под трибунами, но я готова поспорить на свое электронное пианино, что он продавал ей наркотики.


– Привет, Рыжая, как дела?..

– Погоди, ты здесь и в будние дни вечерами работаешь? – Мои слова сочились сарказмом.

Он улыбнулся.

– Когда угодно – лишь бы заработать побольше.

Как будто это должно было меня впечатлить. Но вместо этого я ощутила кислый привкус во рту. Зейн посмотрел на Скотта с неприкрытым отвращением. О боже. Он что, подумал, будто Скотт толкнул его брату таблетки?

– Так чем я могу порадовать столь утонченную компанию столь прекрасным вечером?

Остаток ужина Зейн держал рот на замке – заказал бургер и картошку, а потом только хмыкал или кивал. Большую часть времени он с кем-то переписывался, и однажды, когда у него на экране появилось сообщение, я заметила: оно от Саши. Я была почти уверена, что Прия тоже засекла его, потому что она поспешно вышла в туалет. Я начала была проталкиваться мимо Робби, чтобы выйти из-за столика, но тут она убедила меня, что лучше пойдет одна.

Прошло десять минут, но она так и не вернулась.

– Куда вообще она делась? – спросил Зейн, отпивая свой молочный коктейль. – Я согласился сходить с ней сюда, верно? И она просто взяла и свалила?

– Ну и ты, прямо сказать, не то чтобы Принц Чарминг, – огрызнулась я. – Скорее, Оскар Ворчун.

– Ну да, ну да. – Он сверху вниз провел рукой по лицу. – Тяжелая ночка была.

– Ладно, пойду, посмотрю, как она. – Я коснулась руки Робби, и он встал, чтобы выпустить меня. Я направилась к туалету, но обнаружила, что Прия стоит, прислонившись к старомодному музыкальному автомату рядом с кухней, и разговаривает со Скоттом Коулманом. Он что-то сказал ей, и она рассмеялась. Она будто никуда и не спешила.

– Эй, что тут происходит? – спросила я, растерянно посмотрев на Прию.

– Ой, это ты, Рыжая, – откликнулся Скотт. – Да просто отвлеклись немного…

– Разве тебе не надо работать? – с упреком спросила я. – У нас тут двойное свидание. Так что верни нам Прию.

На лице Скотта промелькнуло выражение боли.

– А…

– Ничего, – сказала Прия. – Я не слишком тороплюсь обратно.

– Зейн спрашивал, где ты.

Я ожидала, что она порадуется, услышав это, но она лишь скептически приподняла бровь.

– Правда, что ли? – Проклятье. Прия уже несколько лет мечтала о свидании с Зейном, а теперь он абсолютно все испортил.

– Именно. Возвращайся. А я сначала зайду в туалет.

Она вздохнула, пожав плечами:

– Ладно. Пока, Скотт.

Она легонько помахала ему рукой и направилась к нашему столику.

Когда она оказалась за пределами зоны слышимости, я взглянула на Скотта.

– Держись подальше от моих друзей.

Он вскинул брови.

– Чего?

У меня в груди все сжалось.

– Ты продавал Саше наркотики тогда, под трибунами, так ведь? Это ее маленький грязный секрет, так?

Он пожал плечами:

– Без понятия…

– Хватит юлить. – Я пихнула его в плечо. – Ты понимаешь, как эти таблетки на нее влияют? С ней черт знает что творится – она нервная, дерганая, возбудимая, да она, блин, с ума сходит.

Теперь, когда я знала о брате Зейна, я не удивилась, что она скрывала это от друзей. Они уже видели, к чему приводят наркотики, так что могли остановить ее. А Саша даже в мыслях не допускала, что кто-то сможет ее остановить.

Он усмехнулся.

– Ну, знаешь, это ее выбор.